1

La propagande par le fait

Pavel Arsenev’s & Michael Kurtov’s lecture-performance «La propagande par le fait» in the framework of the programm «REAGENZ — Dialog of artist and philosopher»

4 Decembre, в 19.00
Kunstraum Dreiviertel
Monbijoustrasse 69, Bern

The juxtaposition of effectiveness of words and of persuasiveness of deeds dates back to the biblical epoch, but in political practice this pair first appears in the movement of parlefaitism (from the French ‘par le fait’), or propaganda by the deeds, inspired by writings of Russian anarchist Mikhail Bakunin (buried in bremgarten cemetery, bern). In the illiterate country which Russia was in 19th century such form of political argument as ‘real deeds’ was indeed more convincing than any speech acts, however а deep distrust towards the signifier is rooted in the very russian cultural consciousness, e.g., in a metaphysical aspiration of poets ‘to speak by the soul’ or ‘to write with the truth’. The aim of the project is to clarify what parlefaitism can mean for political, artistic and intellectual life today, in the year of the centenary of the October revolution.

Event / Video

2


Grenze des Systems DIALOG NO.1 PAVEL ARSENEV & MIKHAIL KURTOV 4. Dezember, ab 19.00 Kunstraum Dreiviertel Monbijoustrasse 69, Bern Wir freuen uns, Euch zu unserer neuen Veranstaltungsreihe des interdisziplinären Projekts «REAGENZ — Dialog zwischen Kunst und Wissenschaft» einzuladen. Eröffnet wird die Reihe am 4. Dezember mit der Präsentation der Ergebnisse eines Gespräches zwischen Dr. phil. Mikhail Kurtov und dem Künstler Pavel Arsenev. Der Wissenschaftler und der Künstler sind nach eingeladen um sich mit dem Thema “Grenze des Systems” auseinander zu setzen. Zum Abschluss des “Revolutionsjahres” werden sich unsere Gäste aus St. Petersburg an den, in Bern beerdigten, russischen Anarchisten Bakunin erinnern und die Grenze zwischen “Real deeds” (die von ihm propagierte, leistungsorientierte Arbeit) und “blosser Rederei” diskutieren. Wir kennen weder Ablauf noch Ergebnis des Gesprächs und sind gleichermassen gespannt auf die Präsentation. Ausstellung: 4. Dezember – 20. Dezember 2017

2

20171204_221639

20171204_223927

_

Fancy Moscow (Installation)

Fancy Moscow, 2017

Installation

 

Cosmoscow International Contemporary Art Fair and Mercury present Pavel Arsenev’s installation Fancy Moscow. The work is displayed as part of Cosmoscow parallel programme with participation of Alexei Maslyaev, curator of Cosmoscow non-commercial programme.

 

Between the arches of the Tretyakovsky Pass and all along its length three-dimensional white letters are strained. They are formed in lines of simple words and short sentences. While the viewer tries to look them over in a single glance, they intersect in layers, ‘interrupting’ each other. One can only ‘embrace’ them in motion. While moving to Nikolskaya Street, all the lines can be read in a certain non-linear sequence, connecting into a spatial text composition. The way it is organized (breakdown into lines and their length, the line spacing, etc.) sets the rhythm. This way separate phrases and words become a poetic speech suddenly materialized.

Arsenev’s interest toward graphical aspects and types of poetic texts’ representation implies rapport and convergence of the both literary and artistic spheres. The Fancy Moscow installation introduces the work of Vsevolod Nekrasov (1934-2009), notable representative of the second wave of Russian avant-garde and poet of the conceptual school to the art scene. As Nekrasov himself said, “For me poetry is, to a large extent, is visual art,” and Arsenyev shares this view of poetic text. Arsenyev provides the text with material form and puts it into another dimension. There is a transition of a temporal phenomenon into a spatial phenomenon. Poetry ceases to be intended for reading and turns into a situation that emerge as a space of interaction and dialogue. Being a work of public art, Arsenyev’s statement is connected with the transformation of the everyday urban environment, in which there is usually no place for poetry. Overcoming the boundaries of printed page, expanding the notion of its possible relation to reality, poetry invades the city and fuels imagination and the ability to dream.

 

Pavel Arsenev is an artist, poet and theorist. Arsenyev is the participant of several personal and collective exhibitions (see here) and author of three books, “That, Which Does Not Settle In the Head” (AnnaNova, 2005), “Colorless Green Ideas Violently Slumber” (Kraft, 2011), and «Spasm of accommodation” (Berkeley, 2017). He is editor-in-chief of the literary criticism almanac Translit. He was the recipient of the Andrei Bely Literary Prize in 2012.

21533957_10207732937919910_1705756509_o

14f46edf634737bc512018a13ca15b0f

93550_original

a

Afghan-Kuzminki

Spectacle by Pavel Arsenev based on dramatic poem Keti Chukhrov.

Site-specific performance directed by Pavel Arsenev took place on clothes market in the very center of S-Petersburg behind the Big Dramatic Theater. The piece is based on the text “Afgan-Kuzminki”, a dramatic poem by Keti Chukhrov with two protagonists — the wholesale dealer of the cheap clothes market and a saleswoman. This play juxtapose the everyday prophane language of the unprivileged with the almost miraculous potentiality to overcome and transcend such language by means of the Poetic, that can arise from anywhere. Harshness that helps to struggle with hard life at the expence of becoming beasty, rude and merciless might have an incredible and unexpected outcome in case of the event of love, filiation, meeting, amity. Hatred, pain, nausea may have a strange climax when they are able to achieve transformation into the opposite. This is possible only in the regime of the poetic parole which is not the monologue of a lirycal hero, but always a live dialogue between the two or more — i.e. a theatre. The plot of a play is very simple. The wholesale supplier Hamlet offers the saleswoman Galina a barter — if she has sex with him, he lets her get a more profitable sales counter — not the underware counter at which she presently works but the fur-counter. It is clear though, that none of them actually desires such sex, they do it because within the life they live they are doomed to such relationship. This is a mathematical formula of a predetermined promiscuous compromise, out of which the real touch between two human beings could help to escape. Such an escape may happen not by means of morals or elevated matters but within the fuss of life’s filth, and despite it. As long as the play goes on, Hamlet and Galina try to have sex at a dress-change room right in the market. It is not comfortable there, so they move to medical-aid room, just because there is a bed there. And again, Galina is hampered by medicines’ smell, Hamlet beats her for being so capricious but they later drive to Hamlet’s flat. Then all of a sudden Galina’s favourite series begin over TV and she asks to postpone sex after it ends. They dumbly watch TV. Then Hamlet is listening to Putin’s speech until it is very late and until they both — very tired and unable to have any contact — intimate, personal, or any other — are ready to fall asleep. The more so, that their job at the market the next day starts at 7 a.m. This is when the miracle may happen — between sleep and wake, between being and non being, between man and woman. And it sort of happens.

Director: Pavel Arsenev
Dramatic poem: Keti Chukhrov
Actors: Vladislava Miloslavskaya and Petr Chizhov
Designer: Eugenia Myakisheva
Sound-design: Artem Stepanov
 

Reated events:

26 july, Petersburg. Discussion «To be and to perform» with Pavel Arsenev and Keti Chukhrov

30 august, Riga. Pavel Arsenev’s lecture on contemporary experimental theater.

Event


Press:

Интервенция в городскую среду // Экран и сцена

Театр в натуре // Газета.ru

poesie-objective

Poésie objective

cycle of objects Once the creative act became an autonomous value independent of created art piece, poetry is pursued by the temptation of materialization of immaterial. Of course the issue is not only in the ‘act’, but also in some collusion between the author and the material. As T. Morton suggests, «When poetry is being written, authors strike a bargain with paper, ink, textual processor, trees, editor and air». This project aims to capture the creative act in its relation with different material actors and machinery of objects. Basically it is the question of how artistic subject could be plugged to the object/material in the new era. If previously poetry characterized by strong transcendental subject who was dictating and prescribing, maybe it’s time to let the material self-organize and imagine poetry existing in some objective form.

31007697270_e35baf5047_h

  • «Folie avant (et pendant) la lettre» (Nerval & Walzer). Art piece on the small piece of paper.

Specificity of Nerval’s and Waltzer’s writing consists not in some new style or even orthography, but in expanding the very notion of how and where to write, emerging some new media-anthropologic machinery of writing. Thus, style of Nerval is a consequence of deficit of the paper which he was given in the clinic, and in Walzer’s case ‘pencil method’ consisted of writing on the marginalia of newspapers. We know their writings only in good typing and layout in perfectly published editions, here’s the very material and production substrate of their writing practice is being reconstructed.

Ranchito Rusia. Nave 16. MATADERO MADRID Noviembre 2016

  • «Je est un autre» (Rimbaud). Subjective shadow on the wall

In his letter of may 1871, when appears this formula, Rimbaud also proclaims that onсe he will start to practice ‘poésie objeсtive’. Rimbaud explains that poetry of the past was too much organized around the subject and was a sort of out-of-date humanistic dream, that’s why objective poetry should pass the initiative to the Other and shift practice of poetic transformation till the total loss of any initial identity. Here, by means of rejection of subjective correlation, poetry tries to fulfill its eternal dream – to get rid of language mediation and to speak about the very things. As we know later the formula of such lyrical out-sourcing migrated to politics — maybe objective too — and was very popular in activist rhetoric after the war («Je suis Charlie», «We are all German Jews», etc).

Ranchito Rusia. Nave 16. MATADERO MADRID Noviembre 2016

  • «Disparition illocutoire» (Mallarmé). Artist’s book full of doubts concerning the result of thrown dice

If Rimbaud still presents drama of a subject, Mallarme inhabits the very field of signs on the page, which already can self-organize and let the material advent of Poem to happen. Resisting to lyrical idealism, Mallarme proclaimed lyrical materialism of the signifier, where poetry opens its dimension of self-referring «mystery in the letters». His famous «typographical poem» gave birth to several traditions of poetry in expanded field: poetry in graphic space of page (livre d’artiste, lettrism of all kinds, and what could be called «objective-oriented poetry») and combinatory poetry (OULIPO, «mediated production of contingency» and all technically inspired forms). But the general idea that poet has nothing in the disposal except the words (graphics and syntax of language), thus Mallarme poetically radicalized the method (and doubts) of Descartes: «I write, therefore I’am».

Ranchito Rusia. Nave 16. MATADERO MADRID Noviembre 2016

  • “If a poem was to be thrown out of the window…” (Kharms) / accident just before the opening

Daniil Kharms argued: “If these verses were to be throwm out of the window, they would be broken.” It is precisely this formula where Kharms demonstrates that he has considered the first experience of an actual understanding of the presence of poetry in public space, one which permeates private space. Whilst in the literature of Khlebnikov and Mayakovsky, cty metaphors can be sited as the material of poetry (although associated with real experiments on the streets and squares). Each poet establishes his understanding of verses on the basis of the mechanism of his inspiration.  The effect of this perlocutionary act – Khalm’s poetic expression of the broken window, suggests a shattered view of the expanse of the world. In the spatial composition of the windows of Kharms’ house, is the attempted reconstruction and materialization of his pragmatic metaphors without text.


img47282016, Matadero (Madrid). Opening 25th of November (till 8th of January) Photos
 from the residency and the exhibition                 (далее…)

13339608_408678489302755_5499866351001658732_n

Машина письма «Гоголь»

Дом Гоголя, Москва
2016

3 листа

РУКОВОДСТВО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Данная машина письма обеспечивает осуществление трех операций, обозначающих ту или иную из процедуру письма и одновременно этап на пути его (само)разрушения. Данный аппарат предназначен в использовании представителями широкого круга профессий, среди которых – титулярный советник, великий русский писатель и другие.


 

Операция №1. Процедура письма А: ПЕРЕПИСЫВАНИЕ

Копирование, которое может быть вызвано как бюрократическими надобностями, так и авторским перфекционизмом, и приводящее либо к умножению копий документа, либо же умножению версий произведения. Операция может быть повторена: бессчетное число раз.

Операция №1. Процедура письма Б: ВЫБРАННЫЕ МЕСТА

Позволяет выделять и копировать достойного того выдержки из произведений самого широкого функционально-стилистического диапазона, удовлетворяя тем самым уже более изысканную страсть, нежели переписывание – страсть к  избирательному повторению уже состоявшихся формулировок. Операция может быть повторена: бессчетное число раз.

13445568_408678499302754_6546362595763981365_n

Операция №2 Процедура письма А: ЗАЧЕРКИВАНИЕ

Позволяет осуществлять процесс редактирования, отказываясь от отдельных фрагментов, предвещая полное перечеркивание всего сделанного ранее во имя молчания. Операция может быть повторена: ограниченное число раз.

Операция №2 Процедура письма В: ВЫМАРЫВАНИЕ ЦЕНЗУРОЙ

Вызвана необходимостью удовлетворять требования III Отделения. Совершается автором по его собственному произволению. Операция может быть повторена: как можно чаще.

13434766_408678519302752_2892903309602552003_n (1)

Операция №3. Процедура письма А: УНИЧТОЖЕНИЕ

В целях совершенствования результата предшествующих операций, осуществляемых как уполномоченными представителями, так и самим автором, закономерно неудовлетворенным эстетическим уровнем, а также вредным еретическим характером результата, а также в виду общего безумия письма предписывается в качестве обязательной для всех рукописей, благополучно прошедших предыдущие операции.


Также на выставке демонстрируется видео

«Записки сумасшедшего прекария»

13406969_408678545969416_2140059252490497060_n

В марте 2016 года в Париже начались протесты против реформ трудового законодательства, которые позволят работодателям увеличивать рабочий день (с 35 до 48 и даже до 60 рабочих часов в неделю) без увеличения заработной платы, а также облегчат процесс увольнения несогласных с работы. После нескольких масштабных демонстраций протестующие заняли площадь Республики и остаются там днем и ночью. По этой причине движение получило название «Nuit Debout» («Ночь на ногах»), а в знак протеста против увеличения рабочей недели его участники продолжают вести исчисление дней датами марта (32 марта, 38 марта и так далее), таким образом создавая новый революционный календарь, как это уже имело место в дни Парижской коммуны. Большинство присутствующих на площади — безработные или работники с непостоянной занятостью, что и позволяет им находится там круглосуточно, вырабатывая новую темпоральность гражданского неповиновения. Подобные движения появились и в других городах Франции и Европы.

13423908_408678749302729_5363761049474320257_n

В 1834 году Николай Васильевич Гоголь написал «Записки сумасшедшего», предсказав в образе главного героя рассказа прекарного работника наших дней, раздираемого между прокрастинацией и отсутствием свободного от работы времени, уязвленного недооцененностью своих способностей и низким социальным статусом, но интересующегося международной политикой и рассчитывающего на глобальный уровень поддержки своих притязаний. Как известно, Поприщин отказывается от бессмысленного офисного труда и решается на радикальную политическую трансформацию субъективности. Нетрудно догадаться, что в образе титулярного советника, бросающего вызов своим безумием всему социальному порядку, великий русский писатель в точности изобразил производственные условия, габитус и перспективы политического протеста нематериальных работников начала XXI века.


Фото с экспозиции:

13450246_408678332636104_1322420955442302518_n

pravki

13428439_408678975969373_4692855587918187915_n

13435512_408679482635989_1862093991917034568_n

Открытие выставки «.txt» состоялось 15 июня в 19:00 в Новом крыле Дома Гоголя (Москва, Никитский бульвар, 7, м.Арбатская)

Время работы выставки: 16 июня — 31 июля
Встреча


Рецензии:

Павел Арсеньев размышляет о процессе создания текстов. Художник раскладывает стопки бумаги, приглушает свет и проецирует на них видео, симулирующее процесс проставления правок и пометок. Рядом с инсталляций – видео «Записки сумасшедшего прекария», в котором Павел соединил хроники весенних парижских протестов 2016 года против увеличения рабочего дня и гоголевские «Записки сумасшедшего». Напрашивается вывод о том, что главный герой «Записок» — это аналог протестующего во Франции фрилансера, страдающего попеременно от прокрастинации или от отсутствия свободного от работы времени.

TimeOut

dom-golosov004-1024x798_

Материальная поэзия (цикл объектов)

Лендок, Петербург,
2015

dom-golosov013-1024x665

Поэзия противостоит коммуникации и нуждается в молчании. Ситуация смерти языка кажется как нельзя подходящей для этого. В конечном счете, идеал поэзии – докопаться не до смысла слов, а до смысла самих вещей. Отсюда эссенциалистские амбиции поэзии, ее убежденность в том, что только она может уловить смысл вещи самой по себе, причем именно в той мере, в какой она является антиязыком. По известному выражению Гегеля, «при действительном осуществлении попытки выразить в словах этот клочок бумаги он от этого истлел бы». В цикле объектов «Материальная поэзия» представлены этот (значащее истлевание) и другие сценарии речевой катастрофы, обращенной на сам медиум, традиционный поэтический носитель – листок бумаги. Именно так мог бы выглядеть следующий этап разобретения языка с целью добычи поэтической энергии/вещества, именно так могла бы выглядеть поэзия-после-языка.

12376238_10204874873623814_7614152975127831809_n

12366379_10204874873463810_6406676905329281778_n

12346583_10204874873263805_1011865769193195846_n

«Негация письма и самоорганизация материалов

поскольку смерть языка тема подозрительно плодотворная для разного рода спекуляций, мне показалось важным заземлить это событие на некую конкретную материальность. невоспринятость дерридианской критики голоса обычно заставляет понимать язык через поголовье носителей, а их речь как нечто аутентичное, индексально связанное с телом и потому особенно хрупкое, особенно подверженное смерти. именно поэтому мне показалось важным ограничиться носителями письма, чья судьба может складываться не менее трагично, но более конкретно — в случае их разрушения по естественным или искусственным причинам.
что до последних, то важно иметь в виду, что поэты всегда стремятся трансцендировать язык, причем не только вверх, к нематериальности идеи, но также и вниз, «к самим вещам». не довести до абсурда, но эмулировать эту дейктическую страсть, показать, что происходит при исчезновении языка и в этом смысле (в отказе от медиума языка). ну и эстетика отвергнутых — из-за несоответствия вещам — стихов (скомканных черновиков, сожженных ранних стихов, etc)

потом еще подумалось, что метод последних работ в целом сводится к негации, отсутствию или поломке письма и возникающей на его месте самоорганизации материалов — начиная, по меньшей мере, с вычеркивания «примечаний переводчика», разбитого стихотворением стекла вместо него самого в Хармс-композиции, методической замены письма описанием неисправностей поэтического аппарата в «31 инструкции…», и наконец уже чистой поэзии случайно-машинного — в «текстах под обоями», видео на дорвеи и прочих «фрагментах идеологического серфинга» (непосредственно предшествовавшие этому пару текстографических работ — по стихам Медведева, Нугатова и «б/у Маяковский» — нащупывали и заостряли этот контрапункт между персональностью тона и машинной его опосредования)» — Павел Арсеньев

Цикл объектов «Материальная поэзия» (бумага, земля, вода, пепел, смешанная техника) представлен на выставке «Дом голосов: на полях языка» (Лендок, 13-24 декабря). Фото с экспозиции (Д. Сулицына)

IMG3484

Рецензии:

Работа Павла Арсеньева делает акцент на исчезновении самого медиума письменного носителя — листка бумаги, таким образом заземляя событие смерти языка на конкретную материальность (а также испепеляя его и топя в воде), что в контексте работ, в основном приравнивающих язык к голосу носителей (включая сюда и название выставки, подразумевающее фоническую интерпретацию хайдеггеровской метафоры языка как «дома бытия»), выглядит немаловажным медиалогическим напоминанием: язык без медиума не существует и умирает не только со смертью носителей, но и с разрушением материалов и инструментов передачи.

L5 / syg.ma

 

разделяя-сказанное_

«Sharing the spoken word: two works about the communism of voice and writing»

«A post of trust» (interactive performance)

12341084_1002750616437158_2197723318586827935_n

On this evening participants of the artistic community will gather to give one another the opportunity to publish a “post of trust” on their accounts.

Participants of this performance will entrust their accounts to another participant for publication and be granted the trust of another participant. In the process, the immaterial laborers and creative workers of Petersburg will attempt to stop acting as “managers of their own selves” and sharing self-absorbed links, enticing advertisements, and tiresome appeals. Instead, they will partake in a “pragmatic” experiment in disrupting communicative conventions. Such an exercise in written desubjectification will not only firmly bind the members of the artistic community with aleatoric, textual ties but will leave an imprint of the presence of the speech of the other in the history of profiles.

Renouncing the private ownership of the ever-more-profitable public utterance and strategically destroying any clarity about “who is speaking,” participants will therapeutically experience the “death of the author,” so necessary for contemporary poetry. At the same time, they will begin to speak “with final directness,” that original goal of the lyrical utterance (after all, this will be both the first and the last thing written from the other’s account). Inspired by meta-Marxism, the battle with private ownership of the means of spoken production, in this way, becomes akin to the strategic destruction of the author and the mediated production of contingency, both of which are required by the logic of the artistic avant-garde. This will allow the participants of the experiment to be convinced that they have nothing to lose but the passwords to their accounts.

  • ProArte Institute, S-Petersburg (2015)
    With support of Goethe Institute in S-Petersburg on the eve of the cultural symposium  «The Sharing game. Exchange in Culture and Society» (Weimar, June 2016)
  •  KulturSymposium Weimar, Weimar (2016)

«Crowd speaking» (video-installation)

medv

If communism in its written forms teaches us to trust one another, communism as a spoken form teaches us interdependence. Leftist literary figures share their perspectives on the contemporary situation of literature and exchange ideas about how it might be reconstructed in the future. Participants of the dialogue, “Leftist literature” from [Translit] #15-16 articulate their own positions, but in the voices of other, often polemically disposed participants. This experiment in exchanging signs and organizing the spontaneous subjectivity of the utterance aims to show the extent to which positions within a culture are marked by a mutually divergent character and are organized on the basis of the internal politics of literature. But it also attempts to demonstrate the extent to which our views as a whole are indebted in their construction to the speech of the other.

Participants: Kirill Medvedev, Eduard Loukoyanov, Galina Rymbu, Nikita Sungatov

Camera: Kirill Adibekov, Sergey Yougov

Sound: Anton Kyrushev

Curator of the project: Snezhana Vinogradova

Venues:

  • ProArte Institute, S-Petersburg (2015)
    With support of Goethe Institute in S-Petersburg on the eve of the cultural symposium «The Sharing game. Exchange in Culture and Society» (Weimar, June 2016)
  • Audiatur Festival, Bergen (2016)
IMG2254

Фрагменты идеологического серфинга

Фестиваль «Форма», Москва,
2015

В cерии текстовых объектов «Фрагменты идеологического серфинга» смешиваются различные формы дисквалификации нижесказанного — от дисклеймеров чисто технического характера, заимствованных из фейсбука, до дисклеймров идеологических, оккупировавших современную публичную речь. Эти предупреждающие знаки используют однако тот же самый медиум естественного языка, который составляет существо и самих дисквалифицируемых высказываний, а иногда заражаются и риторическими чертами своего объекта. Таким образом, обнаруживая свою риторическую природу, эти формулировки проблематизируют и собственный институционный статус, порой разрушая всякие основания собственного существования. Натыкаясь на систематические дискурсивные ограничения, идеологический серфинг в конечном счете приводит к приостановке работы своей политико-риторической инфраструктуры. Эта забастовка языка начинается с одновременным обнаружением эстетического потенциала на руинах коммуникативного.

11716106_923291311055220_322068536_n

IMG2272

IMG2276

11713449_923711721013179_644125613_n

IMG2279

IMG2278

 Участие в выставках:
  • «Город и эмоции» (Hybernská, Прага, 2017)
31

«31 Gebrauchsanweisungen für ein poetisches Gerät»

Telefon oder Radio sind im Industriezeitalter häufig als Metapher für den Mechanismus der dichterischen Inspiration aufgetreten, sie trugen in sich das heuristisch-metaphorische Potential, weil sie für die meisten Anwender immer noch ein Novum waren. Aus dem gleichen Grund war es erforderlich, diese mit Vorsicht zu verwenden, präzise den Gebrauchsanweisungen folgen, die mit diesen Geräten mitgeliefert wurden. Das dichterische Werk wurde ähnlich gedacht: Es war kein Ort für die Launen der Phantasie; es gab eine bestimmte existentielle Disziplin und einen Algorithmus in der Handhabung der Quelle dichterischer Inspiration, sodass bei einer Abweichung von diesem Algorithmus, Pfusch und Graphomanie zu werden droht. Die Spontaneität und Improvisation der Nutzer wurde durch den Industriegeist noch nicht so sehr geschätzt wie diese im postindustriellen Kapitalismus lobgepreist wird. In der Ära der immateriellen Arbeit gewinnen diese menschlichen Fähigkeiten nicht nur an Wert, sondern sie werden zudem defizitär und drohen in zu hohem Maße ausgeschöpft zu werden. Aber auch für künstlerische Technologien kommen harte Zeiten: Wenn Alles erlaubt ist, alle Medien möglich sind, dann kann es keine echte Revolte, keine Transmission aus sakraler Quelle mehr geben. Deshalb sieht das Büro für kulturelle Übersetzungen in einer Zeit des verdächtigen Kultes von Spontaneität und deren Aneignung durch das Kapital der Technologien des kreativen Durcheinanders, die Notwendigkeit, sich mit der Archäologie der verlorenen Media-Disziplin, die sowohl die technische als auch die künstlerische Rationalität umfasst, zu beschäftigen.

  • Büro für kulturelle Übersetzungen, Leipzig (2015)