Spasm of Accomodation (Berkeley, 2017)

Pavel Arsenev. Spasm of accomodation (Berkeley: Commune Editions, 2017)

Калифорния:

19 апреля: Чтения Сommune Books: Павел Арсеньев и Нанни Балестрини. Начало 19.30
26 апреля: Университет Калифорнии (Dwinelle Hall, Room 3335). Начало 17:30
27 апреля: Стэнфордский университет (William R. Hewlett Teaching Center 201). Начало 18.30

Нью-Йорк:

1 мая: Ночь анархистской культуры. Начало 20.00
3 мая: Редакция n+1. Начало 19.30

Публикация в kloaka (Братислава) и выставка в Hybernska (Прага)

В свежем выпуске журнала экспериментального и неконвенционального творчества kloaka (Братислава) опубликовано интервью с Павлом Арсеньевым и подборка поэтических текстов в переводе на словацкий.

 

Без имени-1

kloaka 1/2017 (PDF, 16.8 MB)

kloaka_1-2017-21

kloaka_1-2017-22 kloaka_1-2017-23 kloaka_1-2017-24 kloaka_1-2017-25 kloaka_1-2017-26 kloaka_1-2017-27 kloaka_1-2017-28

Также в апреле выставкой «Город и эмоции» в центре Праги открылось новое пространство Hybernska с ассоциированными исследователями и художниками, которое в будущем станет частью Карлова Университета.

В рамках выставки была представлена документация серии «Фрагменты идеологического серфинга» (Москва, 2015)

IMG_20170405_142435

poesie-objective

Poésie objective

цикл объектов

С того момента как творческий акт стал автономной ценностью и перестал зависеть от созданного произведения, поэзию преследует соблазн материализации нематериального. Дело, конечно, не только в самом «акте», но также и том сговоре автора с материалом, который позволяет этому акту состояться. Как полагает Т. Мортон, «когда пишется поэзия, автор заключает сделку с бумагой, тушью, текстовым процессором, деревьями, редакторами, воздухом…».

Целью нового цикла объектов стало схватить творческий акт в его связи с различными материальными акторами и машинерией объектов. В сущности это вопрос о том, как артистический художественный субъект может быть подключен к объекту/материалу в новую эпоху. Если ранее поэзия характеризовалась наличием сильного трансцендентального субъекта, диктовавшего и предписывавшего, возможно теперь настало время для самоорганизации материалов и существования поэзии в более объективной форме.

31007697270_e35baf5047_h

  • «Folie avant (et pendant) la lettre» (Нерваль & Вальцер). Литература на краю

Специфичность письма таких авторов как Нерваль или Вальцер состоит не в новом стиле или специально изобретенной орфографии, но в расширении самого понятия о том, как и где писать, создающем новую медиа-антропологию письма. Так, стиль Нерваля, был скорее следствием (пусть, возможно, и осознанным) дефицита бумаги, которую ему выдавали в психиатрической лечебнице, тогда как в случае Вальцера ‘карандашный метод’ состоял в том, что он писал только на полях газет. Мы знаем их произведения в удобной верстке и прекрасно напечатанных изданиях, в данном же объекте предпринята попытка реконструкции материального и производственного субстрата их писательской практики.

Автор благодарит Дарью Зайцеву за техническую помощь в подготовке проекции.


Ranchito Rusia. Nave 16. MATADERO MADRID Noviembre 2016

  • «Je est un autre» (Рембо). Субъективные тени на стене

В своем письме 1871 года, где появляется эта знаменитая формула, Рембо также озвучивает надежду, что когда-нибудь настанет эра ‘poésie objective’ (объективной поэзии). Как поясняет Рембо, поэзия прошлого была организована вокруг субъекта, оставаясь просроченной мечтой гуманизма, именно по этой причине объективная поэзия должна передать инициативу другому и довести практику поэтической трансформации вплоть до полной утраты всякой изначальной идентичности.
Так, посредством отказа от субъективной корреляции, поэзия устремлялась к своей еще более древней мечте – избежать языкового опосредования и говорить о самих вещах, а не о словах. Как известно, позже формула такого лирического аутсорсинга мигрировала в прикладную политическую риторику и стала особенно распространенной во второй половине XX — начале XXI века («Je suis Charlie», «Мы все немецкие евреи», etc).

Ranchito Rusia. Nave 16. MATADERO MADRID Noviembre 2016

  • «Disparition illocutoire» (Малларме). Книга художника, полная сомнений о результате броска костей

Если Рембо все еще представляет своим творчеством драму субъекта, у Малларме последний уже оказывается эффектом поэмы, самоорганизующейся на белизне страницы. От опыта систематического ускользания речевая инициатива переходит к материальному событию (происшествию) поэмы, которое она же сама и описывает. Сопротивляясь лирическому идеализму, Малларме постулирует свой собственный лирический материализм. Его знаменитая «типографская поэма» дала рождение сразу двум главным традициям «поэзии в расширенном поле»: с одной стороны, поэзии в графическом пространстве страницы (куда можно отнести livre d’artiste, леттризм всех видов, а также то, что может быть названо «объектно-ориентированной поэзией»), а с другой — комбинаторной поэзии (УЛИПО, «опосредованное производство случайности» и все технически вдохновленные формы). Если поэма обретает измерение самообращенности, становится собственной референцией, то речевое исчезновение поэта происходит в том числе в пользу множества различных стратегий чтения, которое допускает объективное устройство поэмы. Интуиция же материальности означающего была связана с уверенностью Малларме в том, что в распоряжении поэта нет ничего кроме слов (фонем или графем). В этом смысле его метод поэтически радикализовал метод (и сомнения) Декарта («нет никакой реальности, кроме реальности моего сомнения в собственном существовании») и мог бы провозгласить: « J’écrit (des signes) donc je suis» («Я пишу и, следовательно, существую»).

Ranchito Rusia. Nave 16. MATADERO MADRID Noviembre 2016

  • «Если стихотворение бросить в окно…» (Хармс)

Даниил Хармс утверждал: «Если настоящие стихи бросить в окно, то оно должно разбиться». Каждый поэт учреждает свое понимание стихов на основании некоего свойственного именно его машине вдохновения жесту. Так, перлокутивный эффект поэтического высказывания по Хармсу — разбитое окно, разрушенная гладь взгляда на мир.

Впервые эта пространственная композиция была представлена в рамках Manifesta10, у окон дома, в котором жил Хармс, сочетав реконструкцию его инструментальной метафоры письма с ее испытанием на его собственном жилище, а оммаж — с атакой. На выставке «Souvenirs from nowhere» (Matadero, Madrid) была предпринята повторная реконструкции этой прагматической метафоры в качестве происшествия перед открытием.


unspecified-7

2016, Matadero (Мадрид).

Oткрытие 25 ноября 2016 (до 8 января 2017)

Фото
 из резиденции и с экспозиции

(далее…)

Записи чтений и дискуссий

Выступление на фестивале современной поэзии Audiatur (Норвегия, Берген, 2016), перевод на английский читает Joshua Clover

Вечер вызвышенных
стихов на Приговских чтениях (2016)
, начиная с 11:37

Чтения на церемонии вручения Премии им. Драгомощенко (2015), начиная с 36:36

Чтения в ДК Розы (Введенский, Зукофски и собственные тексты)

Чтения на вечере «Дистанции» (совместно с И. Гулиным, Н. Новгород, 2015)

Чтения в галерее Artspace New Haven (совместно с А. Скиданом и К. Чухров, 2015)

Чтения на церемонии вручения Премии им. Драгомощенко (2014), начиная с 34:06

Чтения в Берлине (совместно с К. Корчагиным, 2014)

Чтения на коллоквиуме «Поэзия и философия» (2013)

Чтения на #ОккупайАбай (совместно с Р. Осминкиным и К. Медведевым, май 2012)

Чтения на презентации крафт-книги «Бесцветные зеленые идеи яростно спят» (10 декабря, 2011 года)

Чтения на вечере «Новая кровь в «Старой Вене» (совместно с Д. Гатиной и Р. Осминкиным, 2011)

Чтения в рамках программы “Контекст” (2009)


Дискуссия по выставке Павла Арсеньева «Орфография сохранена» (14 мая 2012 года).

Модератор дискуссии Елена Яичникова. Участники дискуссии: Глеб Напреенко, искусствовед, арт-критик Олег Аронсон, философ, теоретик кино и телевидения Павел Арсеньев, поэт, художник. Иван Ахметьев, поэт, критик, редактор. Данила Давыдов, поэт, прозаик, литературный критик.

Выступление на TEDxNevaRiver об Уличном Университете (2012)

Доклад «Новые медиа и новые формы гражданской демобилизации» в галерее StellaArt Foundation (2012)

Доклад об идеологии книжной серии *kraft на открытии Центра Андрея Белого (2012)

Доклад “Текстовые интервенции в городской среде” в школе «Что делать» (2012)

Слово лауреата при вручении Премии Андрея Белого (2012)

«Как быть писателем?»: современный творческий работник между культурным активизмом и политизацией формы (2013)

Discussion on the relationship between art and activism in times of urgency (with A. Pirici, F. Malzacher at Manifesta10, 2014)

Доклад «Прагматическое измерение поэтического высказывания» (теоретический блок «Самообращенность высказывания в актуальной поэзии и современном искусстве», 2014)

Дискуссия «Вестернизация русской литературы» (совместно с А. Секацким и Э. Шелгановым, 2014)

Слово номинатора на Премии Драгомощенко (2015)

Коллоквиум «Исчезающие языки» (2015)

13339608_408678489302755_5499866351001658732_n

Машина письма «Гоголь»

Дом Гоголя, Москва
2016

3 листа

РУКОВОДСТВО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Данная машина письма обеспечивает осуществление трех операций, обозначающих ту или иную из процедуру письма и одновременно этап на пути его (само)разрушения. Данный аппарат предназначен в использовании представителями широкого круга профессий, среди которых – титулярный советник, великий русский писатель и другие.


 

Операция №1. Процедура письма А: ПЕРЕПИСЫВАНИЕ

Копирование, которое может быть вызвано как бюрократическими надобностями, так и авторским перфекционизмом, и приводящее либо к умножению копий документа, либо же умножению версий произведения. Операция может быть повторена: бессчетное число раз.

Операция №1. Процедура письма Б: ВЫБРАННЫЕ МЕСТА

Позволяет выделять и копировать достойного того выдержки из произведений самого широкого функционально-стилистического диапазона, удовлетворяя тем самым уже более изысканную страсть, нежели переписывание – страсть к  избирательному повторению уже состоявшихся формулировок. Операция может быть повторена: бессчетное число раз.

13445568_408678499302754_6546362595763981365_n

Операция №2 Процедура письма А: ЗАЧЕРКИВАНИЕ

Позволяет осуществлять процесс редактирования, отказываясь от отдельных фрагментов, предвещая полное перечеркивание всего сделанного ранее во имя молчания. Операция может быть повторена: ограниченное число раз.

Операция №2 Процедура письма В: ВЫМАРЫВАНИЕ ЦЕНЗУРОЙ

Вызвана необходимостью удовлетворять требования III Отделения. Совершается автором по его собственному произволению. Операция может быть повторена: как можно чаще.

13434766_408678519302752_2892903309602552003_n (1)

Операция №3. Процедура письма А: УНИЧТОЖЕНИЕ

В целях совершенствования результата предшествующих операций, осуществляемых как уполномоченными представителями, так и самим автором, закономерно неудовлетворенным эстетическим уровнем, а также вредным еретическим характером результата, а также в виду общего безумия письма предписывается в качестве обязательной для всех рукописей, благополучно прошедших предыдущие операции.


Также на выставке демонстрируется видео

«Записки сумасшедшего прекария»

13406969_408678545969416_2140059252490497060_n

В марте 2016 года в Париже начались протесты против реформ трудового законодательства, которые позволят работодателям увеличивать рабочий день (с 35 до 48 и даже до 60 рабочих часов в неделю) без увеличения заработной платы, а также облегчат процесс увольнения несогласных с работы. После нескольких масштабных демонстраций протестующие заняли площадь Республики и остаются там днем и ночью. По этой причине движение получило название «Nuit Debout» («Ночь на ногах»), а в знак протеста против увеличения рабочей недели его участники продолжают вести исчисление дней датами марта (32 марта, 38 марта и так далее), таким образом создавая новый революционный календарь, как это уже имело место в дни Парижской коммуны. Большинство присутствующих на площади — безработные или работники с непостоянной занятостью, что и позволяет им находится там круглосуточно, вырабатывая новую темпоральность гражданского неповиновения. Подобные движения появились и в других городах Франции и Европы.

13423908_408678749302729_5363761049474320257_n

В 1834 году Николай Васильевич Гоголь написал «Записки сумасшедшего», предсказав в образе главного героя рассказа прекарного работника наших дней, раздираемого между прокрастинацией и отсутствием свободного от работы времени, уязвленного недооцененностью своих способностей и низким социальным статусом, но интересующегося международной политикой и рассчитывающего на глобальный уровень поддержки своих притязаний. Как известно, Поприщин отказывается от бессмысленного офисного труда и решается на радикальную политическую трансформацию субъективности. Нетрудно догадаться, что в образе титулярного советника, бросающего вызов своим безумием всему социальному порядку, великий русский писатель в точности изобразил производственные условия, габитус и перспективы политического протеста нематериальных работников начала XXI века.


Фото с экспозиции:

13450246_408678332636104_1322420955442302518_n

pravki

13428439_408678975969373_4692855587918187915_n

13435512_408679482635989_1862093991917034568_n

Открытие выставки «.txt» состоялось 15 июня в 19:00 в Новом крыле Дома Гоголя (Москва, Никитский бульвар, 7, м.Арбатская)

Время работы выставки: 16 июня — 31 июля
Встреча


Рецензии:

Павел Арсеньев размышляет о процессе создания текстов. Художник раскладывает стопки бумаги, приглушает свет и проецирует на них видео, симулирующее процесс проставления правок и пометок. Рядом с инсталляций – видео «Записки сумасшедшего прекария», в котором Павел соединил хроники весенних парижских протестов 2016 года против увеличения рабочего дня и гоголевские «Записки сумасшедшего». Напрашивается вывод о том, что главный герой «Записок» — это аналог протестующего во Франции фрилансера, страдающего попеременно от прокрастинации или от отсутствия свободного от работы времени.

TimeOut

dom-golosov004-1024x798_

Материальная поэзия (цикл объектов)

Лендок, Петербург,
2015

dom-golosov013-1024x665

Поэзия противостоит коммуникации и нуждается в молчании. Ситуация смерти языка кажется как нельзя подходящей для этого. В конечном счете, идеал поэзии – докопаться не до смысла слов, а до смысла самих вещей. Отсюда эссенциалистские амбиции поэзии, ее убежденность в том, что только она может уловить смысл вещи самой по себе, причем именно в той мере, в какой она является антиязыком. По известному выражению Гегеля, «при действительном осуществлении попытки выразить в словах этот клочок бумаги он от этого истлел бы». В цикле объектов «Материальная поэзия» представлены этот (значащее истлевание) и другие сценарии речевой катастрофы, обращенной на сам медиум, традиционный поэтический носитель – листок бумаги. Именно так мог бы выглядеть следующий этап разобретения языка с целью добычи поэтической энергии/вещества, именно так могла бы выглядеть поэзия-после-языка.

12376238_10204874873623814_7614152975127831809_n

12366379_10204874873463810_6406676905329281778_n

12346583_10204874873263805_1011865769193195846_n

«Негация письма и самоорганизация материалов

поскольку смерть языка тема подозрительно плодотворная для разного рода спекуляций, мне показалось важным заземлить это событие на некую конкретную материальность. невоспринятость дерридианской критики голоса обычно заставляет понимать язык через поголовье носителей, а их речь как нечто аутентичное, индексально связанное с телом и потому особенно хрупкое, особенно подверженное смерти. именно поэтому мне показалось важным ограничиться носителями письма, чья судьба может складываться не менее трагично, но более конкретно — в случае их разрушения по естественным или искусственным причинам.
что до последних, то важно иметь в виду, что поэты всегда стремятся трансцендировать язык, причем не только вверх, к нематериальности идеи, но также и вниз, «к самим вещам». не довести до абсурда, но эмулировать эту дейктическую страсть, показать, что происходит при исчезновении языка и в этом смысле (в отказе от медиума языка). ну и эстетика отвергнутых — из-за несоответствия вещам — стихов (скомканных черновиков, сожженных ранних стихов, etc)

потом еще подумалось, что метод последних работ в целом сводится к негации, отсутствию или поломке письма и возникающей на его месте самоорганизации материалов — начиная, по меньшей мере, с вычеркивания «примечаний переводчика», разбитого стихотворением стекла вместо него самого в Хармс-композиции, методической замены письма описанием неисправностей поэтического аппарата в «31 инструкции…», и наконец уже чистой поэзии случайно-машинного — в «текстах под обоями», видео на дорвеи и прочих «фрагментах идеологического серфинга» (непосредственно предшествовавшие этому пару текстографических работ — по стихам Медведева, Нугатова и «б/у Маяковский» — нащупывали и заостряли этот контрапункт между персональностью тона и машинной его опосредования)» — Павел Арсеньев

Цикл объектов «Материальная поэзия» (бумага, земля, вода, пепел, смешанная техника) представлен на выставке «Дом голосов: на полях языка» (Лендок, 13-24 декабря). Фото с экспозиции (Д. Сулицына)

IMG3484

Рецензии:

Работа Павла Арсеньева делает акцент на исчезновении самого медиума письменного носителя — листка бумаги, таким образом заземляя событие смерти языка на конкретную материальность (а также испепеляя его и топя в воде), что в контексте работ, в основном приравнивающих язык к голосу носителей (включая сюда и название выставки, подразумевающее фоническую интерпретацию хайдеггеровской метафоры языка как «дома бытия»), выглядит немаловажным медиалогическим напоминанием: язык без медиума не существует и умирает не только со смертью носителей, но и с разрушением материалов и инструментов передачи.

L5 / syg.ma

 

разделяя-сказанное_

Разделяя сказанное: две работы о коммунизме голоса и письма

Институт ProArte, Петербург,
2015

1. «Пост доверия»

упражнение для сообщества в десубъективации на письме

12341084_1002750616437158_2197723318586827935_n

В этот вечер участники артистического сообщества соберутся для того, чтобы передать друг другу возможность опубликовать в своем аккаунте «пост доверия».

Учитывая потенциальную ребячливость написанного в чужом аккаунте, необходимо указать на то, что это стремление неслучайно: не что иное как передаваемые в детстве (и потому общие) книги создают феномен чувственного сообщества или коммуникативного образа (Петровская/Аронсон), создают прочную культурную солидарность тех, кто «учились по одним букварям». Тогда как в безнадежно взрослом состоянии книгами уже не делятся – их скрывают (из-за стыда перед читаемым, из опасения подражания), а в конечном счете перестают читать вообще (из-за так называемого отсутствия времени или, чаще, из-за «типично городской включенности в социальные сети», чтение в которых чаще всего носит сорный или технический характер и напрочь вытесняет способность сосредоточиться). Еще больше дорожат своими персональными инструментами высказывания.

Единоразово доверив свой аккаунт для публикации следующему участнику и воспользовавшись таким же доверием предыдущего участника пефрморнса, нематериальные труженики и творческие работники Петербурга попробуют перестать быть «менеджерами самих себя» и делиться тщеславными ссылками, заманчивыми анонсами и утомительными воззваниями – чтобы разделить с другими участие в «прагматическом» эксперименте по подрыву коммуникативной конвенции. Такое упражнение в десубъективации на письме не только прочно свяжет участников артистического сообщества алеаторными текстовыми связями, но и навсегда впечатает в историю профилей присутствие чужой речи.
Благодаря такому отказу от частной собственности на – столь рентабельное сегодня – публичное высказывание и стратегическому разрушению ясности того, «кто говорит», можно рассчитывать не только пережить терапевтически необходимую для современной поэзии «смерть автора», но одновременно начать говорить «с последней прямотой», этой исконной целью лирического высказывания (в конце концов это будет не только первое, но и последнее, что будет написано в чужом аккаунте). Вдохновленная метамарксимзом борьба с частной собственностью на средства речевого производства, таким образом, оказывается родственна стратегическому разрушению авторства и опосредованному производству случайности, каковых требует логика художественного авангарда. Это позволит участникам эксперимента убедиться в том, что современному когнитариату нечего терять, кроме своих паролей от аккаунтов.

2. «Разделяя сказанное» (Crowd-speaking)

экранизация одной статьи

medv

Если коммунизм письменной речи учит нас доверять друг другу, то коммунизм устной – пониманию взаимообусловленности. Литераторы левых взглядов делятся своим видением на современную литературную ситуацию и обмениваются идеями о том, как она может быть переустроена в будущем. Участники диалога «Литературная левая» из #15-16 [Транслит] озвучат свои позиции – но голосами других, зачастую полемически настроенных участников диалога. Такой опыт обмениваемых знаков и выстраивания спонтанной субъективности высказывания призван не только показать насколько позиции в культуре носят взаимно отталкивающийся характер и выстраиваются исходя из внутренней политики литературы, но и то, насколько наши взгляды в целом обязаны своей конструкцией реплике другого.

В проекте участвуют: Кирилл Медведев, Эдуард Лукоянов, Галина Рымбу, Никита Сунгатов

Камера: Кирилл Адибеков, Сергей Югов

Звук: Антон Курышев

Куратор выставочного проекта: Снежана Виноградова

Участие в проектах:

  • Проект Гёте-института в Санкт-Петербурге в преддверии Веймарского культурного форума «The Sharing game. Exchange in Culture and Society»
  • Audiatur Festival, Bergen, 2016

Рецензии:

Практика публичного высказывания с добровольной подменой автора изобретена и запущена. Причем практика имеет потенциал массовости. Ее первые шаги оказались довольно робкими и далекими от экстремальности, хотя Павел Арсеньев пытался подогреть публику предложениями совершить политическую провокацию или подорвать чью-нибудь репутацию. Воспитанная аудитория  перформанса вряд ли смогла бы этим заняться. Тем не менее, даже в сообществе людей, вовсе не желающих друг другу зла, у этой практики имеются интересные перспективы, требующие подготовки.

Globalsib

 

IMG2254

Фрагменты идеологического серфинга

Фестиваль «Форма», Москва,
2015

В cерии текстовых объектов «Фрагменты идеологического серфинга» смешиваются различные формы дисквалификации нижесказанного — от дисклеймеров чисто технического характера, заимствованных из фейсбука, до дисклеймров идеологических, оккупировавших современную публичную речь. Эти предупреждающие знаки используют однако тот же самый медиум естественного языка, который составляет существо и самих дисквалифицируемых высказываний, а иногда заражаются и риторическими чертами своего объекта. Таким образом, обнаруживая свою риторическую природу, эти формулировки проблематизируют и собственный институционный статус, порой разрушая всякие основания собственного существования. Натыкаясь на систематические дискурсивные ограничения, идеологический серфинг в конечном счете приводит к приостановке работы своей политико-риторической инфраструктуры. Эта забастовка языка начинается с одновременным обнаружением эстетического потенциала на руинах коммуникативного.

11716106_923291311055220_322068536_n

IMG2272

IMG2276

11713449_923711721013179_644125613_n

IMG2279

IMG2278

 Участие в выставках:
  • «Город и эмоции» (Hybernská, Прага, 2017)
31

31 инструкция по эксплуатации поэтического аппарата

Бюро культурных переводов, Лейпциг,
2015

Метафорой механизма поэтического вдохновения в индустриальную эпоху очень часто выступал телефонный аппарат или радио, которые несли в себе эвристико-метафорический потенциал, поскольку для большинства пользователей они еще были в новинку. По этой же причине пользоваться ими требовалось с осторожностью, тщательно следуя инструкциям, которыми снабжались эти аппараты. Поэтический труд мыслился по аналогии: это не место для капризов воображения, существует вполне определенная экзистенциальная дисциплина и алгоритм обращения к источнику поэтического вдохновения, отклонение от которых грозит браком, халтурой, графоманией. Индустриальный разум не ценил еще так спонтанность и импровизацию пользователя, как его превозносит постиндустриальный капитализм. Вместе с тем именно в эпоху нематериального труда эти человеческие способности начинают становиться не только ценностью, но и дефицитом, грозить истощением. Но и для артистических технологий наступает нелегкий момент: если все дозволено, любые медиа возможны, ничего не может стать настоящим бунтом, трансляцией из сакрального источника. Именно поэтому в момент подозрительного культа спонтанности и присвоения капиталом технологий творческого беспорядка «Бюро культурных переводов» в лице Павла Арсеньева обращается к археологии утраченной медиа-дисциплины, охватывавшей как техническую, так и артистическую рациональность.


(аудио-версия инструкций)

Под катом: инструкции и фотографии
Тексты, найденные под обоями (Публичная программа Манифеста10, 2014)

Тексты, найденные под обоями

Публичная программа Manifesta10, Санкт-Петербург,
2014

Тексты, долгое время хранившиеся под спудом и обнаруживаемые при переклеивании обоев, являются не только риторическим артефактом ушедшей эпохи или даже разных эпох, образующими тем самым палимпсест дискурсивного бессознательного, но порой составляются и в совершенно прихотливые текстовые коллажи, высекая эффект «готового текстового объекта» (ready-written). Необходимость отделить штукатурку от нежного покрытия обойной бумаги заставляет соседствовать критику капиталистического рабства с предупреждением врачей об опасностях ядовитой медузы в газетах 60-х годов, рецензию на книгу по истории советской литературы из 80-х годов — с дореволюционными нотами Parfum des fleures, а фрагмент заголовка «оружие — ложь и клевета» с фотографией «родной пейзаж». Язык советских газет, который принято называть суконным и опровергающим самого себя, в перекомбинированном нуждами ремонта виде, парадоксальным образом начинает говорить в большей степени свидетельствовать против политической современности — несмотря на полную архаичность уже для своей эпохи. Ни точная репрезентация, ни полная инфляция знака, но именно их одновременное сочетание и порождает этот странный эффект текстуального спиритизма.

Участие в выставках:

Фото (далее…)