1530_evenement_20221020115552

Poésie en/d'exil (residence)

POÉSIE EN EXIL N°1

Lectures croisées trilingues à l’issue d’une résidence de traduction en russe, dari, français.

le vendredi 18 novembre 2022, à 19h00

Avec
Pavel Arsenev, Mostafa Hazara


En partenariat avec L’atelier des artistes en exil et Montévidéo & La Cômerie
À l’occasion du 5ème festival Visions d’exil

À Montévidéo, 3 imp. Montévidéo, 13006 Marseille

« Depuis que j’assiste ou même participe aux événements du Cipm et de l’Atelier des artistes en exil, j’ai inévitablement ressenti une condensation phraséologique autour de notion d’exil, qui, il s’est avéré, peut avoir sa propre poétique. Bien que cela ne rende pas politiquement la position de l’exilé plus optimiste, elle peut être comprise et habituée linguistiquement.

J’ai été attiré par la notion d’exil linguistique qui a émergé ici : nous nous retrouvons tous jetés dans telle ou telle langue, y agissant d’abord par le ressenti et doutant de nos expressions (et de ce fait, dans ce qui s’y exprime aussi), mais peu à peu on s’habitue à compter cette langue native, on l’utilise presque sans réfléchir, peut-être même en perdant l’intérêt ou l’attention envers lui. La prochaine fois, nous ressentons à nouveau une anxiété langagière dans trois cas — 1) si nous avons des enfants qui l’apprennent par tâtonnement et que nous sommes assez attentifs à ce processus; 2) si nous écrivons de la poésie dans lesquels l’action des expressions courants est suspendue, le sens est redéfini, et l’adressage est dispersé ; et enfin 3) si nous nous trouvons dans un exil politique ou économique et cherchons à nous installer dans un nouveau pays, une nouvelle culture et une nouvelle langue. Pourtant, chacun de ces cas tout à fait extraordinaires nous renvoie au sens du langage, rendant son usage à nouveau incertain, attentif et intéressé.

De plus, le sens de la matérialité linguistique est aggravé dans le cas de traductions poétiques mutuelles de deux exilés linguistiques — de régions aussi différentes que l’Afghanistan post-séculaire et la Russie post-soviétique, apparemment retrouvés en exil politique pour des raisons comparables, mais traitant le problème de l’exil linguistique dans des manières différentes (parmi les modes de le traiter, on peut mentionner l’essai de maintenir un lien avec la langues native en exil, de négocier avec diaspora, ou un métissage radical avec l’autre langue). Bref, ces tactiques d’exil linguistique, en partie abstraites comme programmes linguo-philosophiques, et d’autre part assez politiquement urgentes, je les proposerais comme cadre de travail sur les traductions ou y consacreraient notre éventuel dialogue avec Mustafa. »

Pavel Arsenev

L’atelier des artistes en exil, structure unique en France, a pour mission d’identifier des artistes en exil de toutes origines, toutes disciplines confondues, de les accompagner au regard de leur situation et de leurs besoins administratifs et artistiques, de leur offrir des espaces de travail et de les mettre en relation avec des professionnels afin de leur donner les moyens d’éprouver leur pratique et de se restructurer.
Без имени-1

Конфиденциальное интервью с [Les agents étrangers]

5 мая, прямо посреди майских праздников, в Дрездене (бывшая ГДР) в одном из секретных помещений Музея гигиены состоялось первое конфиденциальное интервью с новой тайной всемирной организацией [Les agents étrangers], признанной «иностранным агентом» в рф.
В рамках этого вопиющего акта перед лицом юной аудитории разнузданно развертываются перформативные потенциальности русского языка со всеми его вновь приобретенными рефлексами и классическими морально-риторическими двусмысленностями. В ходе серии вопросов от следователя-добровольца из зала представителю женевской-марсельской секции Æ [Les agents étrangers] приходится ответить на вопросы и объяснить:
  • Кто такие и откуда есть пошли ИА?
  • Почему согласились на это интервью? (не слишком ли опасно это в актуальной ситуации)
  • С самого начала были иностранными агентами или были завербованы в определенной жизненной ситуации?
  • ИА как-то противопоставлена AI?
  • На каком из подрывных фронтов удалось достичь первых успехов?
  • Кто входит уже и как можно вступить в ИА?
  • Также в ходе конфиденциального интервью раскрываются основные понятия и их подмена (маскировочная аффилиация, институциональная судьба, габитус письма и другие), а также подробно описываются техники фальсификации истории и методы применения климатического оружия.

Видео конфиденциального интервью доступно на сайте кафедры славистики Университета Дрездена на странице конференции «CITIZEN EMPOWERMENT AND “SOFT” PROTEST IN THE SOVIET AND POST-SOVIET WORLD

 

6161a2bb78fb4c268a0f80f8af3023b6_00000

Воспитание данных / Éducation numerique

Озаботившись образованием подрастающего поколения нейросетей, решил задать им рекурсивного корму и предложить сгенерерировать изображение по описанию «нейросеть генерирует изображения по описанию», то есть фактически пробудить ее самосознание, сделать ей видимой ее саму, подвести ее к зеркалу (как делают с детьми на соответствующей стадии и с определенными животными).
Структурализм и цепи Маркова научил машины лучше человека составлять лучшие слова в лучшем порядке, фотобанки — хранить, находить и генерировать изображения, долгое время трансмедиальный перевод (между текстом и картинками) был преимуществом человека, теперь и это отнял сбербанк. Но вот самосознание и способность рефлексивного поведения в т.ч. в языке и информационной среде, грубо говоря умение шутить, врать и сочинять истории — без того, чтобы им безоговорочно верить — это, возможно, последнее, в чем человеческий разум может дразнить искусственный интеллект, причем, не все еще, а в принципе и всегда — как в упомянутом текстовом запросе.
Это наводит на аналогии еще с моментом появления фотографии, которая перекроила протоколы миметизма и заставила искусство стать модернистским, или наконец с нынешним моментом, когда зум заставил коммуникацию отличаться от простой передачи данных в записи и научил ценить человеческий контакт, не сводящийся к чисто кибернетическому (как это представлял еще Якобсон). Машины лучше людей выполняют поставленные перед ними задачи фиксации, обработки, хранения и передачи сигнала/данных/информации/контента, но как только технология входит в обиход, человеческий разум или культура иногда брезгливо иногда игриво отшатывается к тому, что было действительно важной ставкой, но долгое время «шло в комплекте» с утилитарными функциями производства/дистрибуции. Так что, возможно, и в этот раз нейросети, будучи подобающе образованы, не только возьмут на себя часть технический работы, лежавшей на человеческих нейронах, но и позволят последним заинтересоваться более интересными задачами (отшатнувшимися от чисто ремесленных, в которых теперь машины лучше).
Выполненные упражнения:
424d5a92c35442de8768bb495ff00b4e_00000 501604ddd738420392935bc4035e713f_00000 SWIFT_EUR
ррс

Рефлексология русского стиха

Начиная с XIX века экспериментальная физиологическая наука задавала тон не только в естественных науках, но и в культуре и, как не странно, немало повлияла даже на литературу. Наиболее известным концептуальным персонажем русского реализма является лягушка, препарируемая Базаровым, однако на это редко обращают внимание как на нечто большее, чем просто «мем» из школьной программы.

Об эстетике как прикладном разделе физиологии писал Ницше, спорил Андрей Белый и сверяли свои теоретические ориентиры русские формалисты, однако эта смежная – для науки и литературы – история еще требует своей реконструкции, задачу чего и ставит перед собой инсталляция-исследование «Рефлексология русского стиха».

180px-I._M._Sechenov

Иван Сеченов, основатель русской физиологии, автор «Рефлексов головного мозга» (1866), прототип Базарова.

Все началось с французского экспериментального физиолога XIX века Клода Бернара, который еще при жизни становится легендой – причем, не только в науке, но образцом и для литературной программы «экспериментального романа» Эмиля Золя (1879). Экспериментальным в натуралистическом романе является как раз то, что в нем позаимствовано из физиологической науки или даже конкретно из труда все того же Бернара – «Introduction à la médecine expérimentale» (1865), который Золя переписывает практически дословно, меняя в нем слово«медицина», но слово «роман». Первый случай применения понятия «эксперимента» к литературе таким образом оказывается текстологически обязан физиологии. Наконец опыты Бернара повторяет – находя в них ошибку – Сеченов, считающийся основателем русской физиологии и учителем Павлова, а также по совместительству прототипом того самого Базарова (Тургенев посещал лекции Сеченова).

J.-E. Marey, Inscriptions des phenomenes phonetiques

J.-E. Marey, Inscriptions des phenomenes phonetiques

В отличие от литературы, в случае современной Бернару экспериментальной науки о языке дело не ограничивается заимствованием идей, и в ней используется та же самая записывающую технику, которая уже определила успех французской физиологии и прославила имя изобретателя Жюля-Этьена Марея. Экспериментальная фонетика настаивает на необходимости исследования живого языка в отличие от того анатомического театра, который на протяжении веков устраивали до этого филологи с языками мертвыми. По этой причине Бреаль и другие предлагают записывать произносимые звуки «наживую».

Однако там, где наука о языке вытесняет предшествующие эмпирические эксперименты и несет память о технологии, которой она обязана своим рождением, только в оговорках (какой является понятие «акустического образа», т.е. графического изображения речевого потока на поверхности записи), литература смутно догадывается о своем технологическом бессознательном, но сопротивляется утрате связи с Реальным. Так, эпистемологическим бессознательным заумной поэзии (в версии Крученых) является эмпирическая фонетика, а это в свою очередь, указывает и на их общее технологическое бессознательное – фонограф.

Фонофотограф Скотта из J.-E. Marey, Inscriptions des phenomenes phonetiques. Part 1. Methodes directes // Revue generale des sciences pures et appliquees #9 (1898)

Подтверждает эту гипотезу и позднейшее институциональное поведение Александра Туфанова, организовавшего «Заумный Орден» и предлагавшего открыть в ГИНХУКе фонетическую лабораторию», ориентируясь на тот трансфер научности, который уже осуществляемый там Матюшиным из психофизиологии зрения Гельмгольца. Если Крученых не раскрывал свои научные источники вдохновения, ограничиваясь только указанием на «Пощечину общественному вкусу», то Туфанов прямо указывает на Павлова и Бехтерева, занимающихся психофизиологическими исследованиями в те же годы и в том же городе.

Туфанов

Обложка и разворот из книги Александра Туфанова «К зауми. Фоническая музыка и функция согласных фонем» (Петроград, 1924)

 

Характерно, что в этом эпизоде смежной истории экспериментальной науки и экспериментальной литературы имеет место не просто «трансфер идей», но лежащая в общем основании лабораторная установка и конкретное лабораторное оборудование, сборное и пересобираемое под конкретные лабораторные задачи– сперва используемые для фиксации сокращения мускулов лягушки с помощью графических методов, затем в кардиологии (Мареем), а сразу вслед за этим для записи далектов (Бреалем). Наконец именно оборудование физиологической лаборатории оказывалось привлекающим современную ему литературу – сначала в прозаическом пересказе (Базаров, 1862), затем в методологической эмуляции (Золя, 1879) и наконец в фонетико-поэтическом эксперименте (Крученых, 1912, Туфанов, 1924).

да после

В своем проекте «Рефлексология русского стиха» Павел Арсеньев реконструирует эту смежную историю экспериментальной науки и литературы психофизиологического цикла– через лабораторное оборудование (психо)физиологов, в котором оказываются зажаты поочередно лягушка и носитель региональных диалектов (кимограф) или с которым сталкиваются поэт-заумник и Лев Толстой (фонограф), и наконец где пересекаются русская и французская фонетика и этно-политика.


Связанные публикации и выступления

25 июля 2020: «Поэтическая экономия слова как такового vs. психофизиологии зауми» приглашенная лекция в школе Paideia

21 ноября 2020: ««Объективная поэзия» и телесная трансмиссия ритма» лекция для студентов школы Paideia

Тема ритма в поэзии может быть раскрыта психофизиологически: уже Андрей Белый откликался на экспериментальную эстетику Фехнера, а многие другие на рубеже веков — от символистов до материалистов — были озадачены проблемой психофизилогического интерфейса, отсюда и происходит частая квалификация ритма как «вселенского» или артериального. Если ритм — ключевое измерение поэтической речи, которое поддается объективации (как в живописи — цвет), тогда верлибр является чисто лабораторным изобретением, преодолевающим ограничения адександрийского стиха («Кризис стиха» Малларме), провоцирующим интерес к речи народа, ну и в конечном счете закладывающая основания для будущего изобретения совершенно беспредметной поэзии, состоящей из одних звуков — зауми.

15 декабря 2020: «Толстой и фонограф. понятие технологической метонимии» лекция в рамках курса Материально-техническая история русской литературы (XIX вв.) в Лаборатории [Транслит] @Московской школе новой литературы / в школе Paideia
.

18 марта 2021: «Голосовые объекты, речевые сигналы и психофизиология стиха» дискуссия в рамках Общего лектория наук и искусств в Лаборатории [Транслит] @Московской школе новой литературы

27июня 2021: «Рефлексология русского стиха» в рамках программы открытия «Школы Павлова»

В1912 году поэт-заумник Алексей Крученых только начинает сотрудничать с издательством «Гилея», Фердинанд де Соссюр заканчивает свой последний курс общей лингвистики в Женевском университете, а на широкий рынок выходит дисковый фонограф Эдисона. Эти факты кажутся никак не связанными, пока не мы не станем рассматривать историю экспериментальной литературы и экспериментальной науки как смежную историю (joint history). Если о заумной поэзии в начале века еще никто не слышал, курс «Общей лингвистики» слышали только посетители курса Соссюра, то техническое изобретение Эдисона, кроме всего прочего, позволяло услышать даже голоса уже умерших людей – как, например, жену самого изобретателя.

В своей лекции Павел Арсеньев объяснит, как все это связано и причем здесь физиология, а также какие литературные и научные события, идеи и оборудование уже за полвека до этого связали обезглавленных лягушек и носителей провинциальных диалектов, отцов и детей, экспериментальную фонетику и экспериментальный роман.

Ppt0000000 [òîëüêî ÷òåíèå]

Первая лекция-перформанс «Как научиться не писать стихи. Краткий перечень инструкций для начинающих проклятых поэтов» прошла в Самаре 14 сентября 2019 года в ходе презентации книги Литература факта высказывания. Очерки по прагматике и материальной истории литературы (*démarche, 2019)

После этого лекцию-перформанс «Как не писать стихи» приняла уже столичная площадка — культпросвет-кафе «Нигде кроме» (при Моссельпроме) 29 октября.

Наконец после этого уже в 2020 году с лекцией-перформансом мы были приглашены в Университет Гиссена

Ppt0000000 [òîëüêî ÷òåíèå]

После этого университет пришлось закрыть на карантин, однако мы успели подготовить публикацию по ее мотивам, которая составляет пару с еще одной публикацией-отчетом о прошедшей тогда последней перед карантином конференции.

 

1

La propagande par le fait

Павел Арсеньев & Михаил Куртов участвуют в программе «REAGENZ — Диалог художника и философа» с диалогом «Пропаганда делом: Бакунин в 2017 »

4 декабря, в 19.00
Kunstraum Dreiviertel
Monbijoustrasse 69, Bern

Сопоставление силы, действенности слов и убедительности дел уходит корнями в библейские времена, но в политической практике эта пара впервые появляется в движении парлефетизма (от фр. «par le fait») – пропаганды делами, к которой перешли анархисты от увещеваний и словесных средств агитации. В аграрной стране, где почти 90% населения было неграмотным, такая форма политического аргумента как ‘реальные дела’ оказывалась убедительнее любых речевых актов. Однако основания к этому недоверию к означающему содержались и в традиции негативной риторики в российской словесности, а также в метафизическом стремлении некоторых поэтов «сказаться душой» (А. Фет).
В революционный период «вещи» и позже «факты» продолжают быть регулятивным идеалом языковых выражений (см. заумь, литература факта), а пролетарские писатели будут налегать на подозрение к словам, отделенных от дел. В советской литературе превозносятся холодные, трезвые факты, как правило сообщаемые лаконично и/ли сквозь преодолеваемую физическую боль. Такой действие-ориентированный тип высказывания, основанный не на ораторском даре, а на укорененности в конкретных задачах и опыте, учреждает анти-риторику, в которой дела всегда «сами скажут за себя». Баланс отношений между словом и делом начинает сводиться к тому, что первое оказывается добавкой ко второму, а не его существенным, если не магическим проводником.

Встреча / Видео дискуссии

2

20171204_221639
20171204_223927

_

Нравится Москва

Сosmoscow, Москва
2017

Нравится Москва
нравится Москва

и даже кажется
что все не так страшно

Пожалуйста
Москва

И пожалуйста

Можете
Радоваться
Можете
Жаловаться

Можете идти

В. Некрасов

Между арками Третьяковского проезда на всем его протяжении размещены простые по форме шрифта объемные белые буквы. Они выстроены в строки, которые представляют собой слова и лаконичные фразы. При попытке охватить их одним взглядом они пересекаются и наслаиваются, «перебивая» друг на друга. Их «освоение» происходит в движении. При перемещении к Никольской улице все строки прочитываются в некой не линейной последовательности, соединяясь в пространственную текстовую композицию. Способ ее организации (разбивка на строки и их длина, величины межстрочных интервалов и так далее) задает ритмическую форму. Благодаря ей отдельные фразы и слова становятся поэтической речью, получившей материальное воплощение.

Интерес Арсеньева к графическими аспектами и типами репрезентации поэтического текста предполагает сближение и взаимопроникновение литературной и художественной сфер. В инсталляции «Нравится Москва» на территории искусства оказывается произведение представителя второй волны русского авангарда, поэта концептуальной школы Всеволода Некрасова (1934-2009). Некрасов говорил: «Для меня поэзия в значительной мере – искусство визуальное», и Арсеньеву близко это восприятие поэтического текста. Арсеньев придает ему материальность, и он получает другое измерение. Происходит переход временного явление в пространственное. Поэзия перестает быть предназначенным для чтения текстом и становится ситуацией, возникающей как пространство взаимодействия и диалога. Являясь произведением публичного искусства, высказывание Арсеньева связано с преобразованием повседневной городской среды, в которой обычно не находится места для поэзии. Выход поэтического слова за пределы печатной страницы, насыщение города поэзией расширяет представления о возможных ее отношениях с реальностью и подпитывает воображение и способность мечтать.

Алексей Масляев

21533957_10207732937919910_1705756509_o

14f46edf634737bc512018a13ca15b0f

93550_original

  • Работа осуществлена в рамках параллельной программы Cosmoscow.

    Рецензии

Начало работы арт-ярмарки Cosmoscow для Третьяковского проезда ознаменовалось появлением новой инсталляции художника и поэта Павла Арсеньева «Нравится Москва». Куратором выступил Алексей Масляев. Работа экспонируется в рамках параллельной программы юбилейного пятого выпуска ярмарки современного искусства Cosmoscow.

Ироничный месседж разместился между арками Третьяковского проезда — на всем его протяжении объемные белые буквы складываются в отдельные слова и лаконичные фразы. В итоге получилась этакая пространственная текстовая композиция.

Выбор места для инсталляции неслучаен. Третьяковский проезд вошел в историю как знаковое место для русской словесности. Именно здесь расположен памятник первопечатнику Ивану Федорову. Здесь же в XVI веке находился Государев печатный двор.

КоммерсантЪ

a

Афган-Кузьминки

Спектакль-маршрут Павла Арсеньева по драматической поэме Кети Чухров.

Советская революция немало трансформировала повседневный быт россиян и, кроме всего прочего, освободила женщин. Александра Коллонтай, революционер и дипломат, ратовала за свободную любовь и добилась успеха в борьбе за право на аборт. Ленин говорил о «браке как узаконенной проституции»: чтобы этого избежать, супруги должны были стать не только любовниками, но и товарищами. Если товарищеский союз не складывался, его легко было расторгнуть: развод считался состоявшимся, если один из супругов сообщал об этом другому письменно. Советская сексуальная революция была задушена довольно быстро и уже в сталинскую эпоху от этих революционных завоеваний осталось немногое. Хотя о равноправии женщин много и велеречиво вещала советская пропаганда, советская женщина была вынуждена выполнять двойную работу – на службе и по дому без какой-либо компенсации, а то и безо всякого уважения к своему труду. Сегодняшние отношения между людьми, опосредованные рыночным капитализмом, не стали ближе к революционным идеалам.
 
На этом историческом и социальном материале основан спектакль «Афган-Кузьминки», создаваемый художником и поэтом Павлом Арсеньевым на основе драматической поэмы Кети Чухров. «Спектакль-маршрут», как называют его авторы, начнется на Апраксином рынке, находящимся на задворках БДТ, а закончится на Новой сцене Александринского Театра. Поэма противопоставляет и связывает грубое просторечие торговых рядов с проглядывающей в нем потенциальностью поэтического языка, который, как известно, растет из сора. Воспитанная суровыми буднями бесчувственная жестокость принимает неожиданный оборот в случае события «любовной речи» (Ролан Барт). Такое возможно, прежде всего, в режиме поэтического говорения, которое не сводится к лирическому монологу, но всегда дает место голосам двоих и более, то есть создает из лирической ситуации – театральную.
 
Сюжет до вульгарного прост: держатель нескольких рыночных точек Гамлет предлагает одной из торговок Гале «повышение по службе» — перейти с галантереи и нижнего белья на кожу и мех — если она разделит с ним постель. Возможность интимного, человеческого и какого-либо другого контакта исключается такими отношениями, к которым героев принуждает логика превращения в товар всего и вся. Однако внутри этой безнадежной экономической схемы между двумя человеческими существами всегда остается возможность чуда — причем не благодаря восстановлению «духовных скреп» или действию небесных сил, но скорее вопреки им.

Режиссёр: Павел Арсеньев
Автор драматической поэмы: Кети Чухров
Исполняют: Владислава Миловская и Пётр Чижов
Дизайнер спектакля: Евгения Мякишева
Саунд-дизайн: Артем Степанов
 

Связанные мероприятия:

26 июля, Петербург. Дискуссия «Быть и исполнять» с Павлом Арсеньевым и Кети Чухров

30 августа, Рига. Лекция Павла Арсеньева о современном экспериментальном театре.

В ситуации настойчивого приглашения в андеграунд современному российскому театру суждено окончательно разделиться на конвенциональные сценические водевили, вытесняющие политическое, и радикальную практику исполнения, нарушающую в том числе институциональные границы театра, становящегося тем самым передвижным, осваивающим все новые и новые социальные пространства и политические регистры, которые больше не изображаются, но индексально включаются в ситуацию театра.

В своей лекции о современном экспериментальном театре Павел Арсеньев расскажет о таких опытах нарушения и расширения границ конвенцинального театра, как Rimini Protocoll, teatr post, Вокруг да около, а также покажет видео собственной постановки «Афган-Кузьминки», поставленной по тексту Кети Чухров на Апраксином рынке в Петербурге.

Встреча


Пресса:

Интервенция в городскую среду // Экран и сцена

Театр в натуре // Газета.ru

Neuro Sync Poetry

Весной этого года на Новой Сцене Александринского театра в рамках Лаборатории медиапоэзии прошли первые экспериментальные перформансы с синхронизацией нейроинтерфейсов Neuro Sync Poetry.
В рамках первой сессии композитор, музыкант-мультиинструменталист Олег Гудачёв и поэт Павел Арсеньев создали совместное музыкально-поэтическое произведение. Увидеть, как это было, и узнать некоторые технические подробности можно на видео ниже.

Прямая речь:

«Этот опыт был сотрудничеством не только с другим художником (т.е. музыкантом), но и с дополнительным слоем-актором, который воздействовал возможно не менее активно на нас, чем мы сами своим чтением/игрой на себя или друг на друга. Этот слой оказывался не только визуализацией предположительно происходящих в наших синапсах электрических процессов, но и оказывал обратное воздействие на нашу когнитивную активность. Это как если бы при разговоре, мы видели синтаксическую схему каждого произнесенного предложения. Т. е. кроме чтения своих текстов (что уже как-то обратно воздействует на мозг) и слышимой импровизации устанавливалось рекуретное отношение с этой проекцией (было бы на порядок легче, если бы мы не могли на нее воздействовать, но простой эксперимент с закрытыми глазами позволял мыслям натурально «разлетаться», доказывая обратное)».

Павел Арсеньев

Подробнее в группе NeuroSyncPoetry

poesie-objective

Poésie objective

цикл объектов

С того момента как творческий акт стал автономной ценностью и перестал зависеть от созданного произведения, поэзию преследует соблазн материализации нематериального. Дело, конечно, не только в самом «акте», но также и том сговоре автора с материалом, который позволяет этому акту состояться. Как полагает Т. Мортон, «когда пишется поэзия, автор заключает сделку с бумагой, тушью, текстовым процессором, деревьями, редакторами, воздухом…».

Целью нового цикла объектов стало схватить творческий акт в его связи с различными материальными акторами и машинерией объектов. В сущности это вопрос о том, как артистический художественный субъект может быть подключен к объекту/материалу в новую эпоху. Если ранее поэзия характеризовалась наличием сильного трансцендентального субъекта, диктовавшего и предписывавшего, возможно теперь настало время для самоорганизации материалов и существования поэзии в более объективной форме.

31007697270_e35baf5047_h

  • «Folie avant (et pendant) la lettre» (Нерваль & Вальцер). Литература на краю

Специфичность письма таких авторов как Нерваль или Вальцер состоит не в новом стиле или специально изобретенной орфографии, но в расширении самого понятия о том, как и где писать, создающем новую медиа-антропологию письма. Так, стиль Нерваля, был скорее следствием (пусть, возможно, и осознанным) дефицита бумаги, которую ему выдавали в психиатрической лечебнице, тогда как в случае Вальцера ‘карандашный метод’ состоял в том, что он писал только на полях газет. Мы знаем их произведения в удобной верстке и прекрасно напечатанных изданиях, в данном же объекте предпринята попытка реконструкции материального и производственного субстрата их писательской практики.

Автор благодарит Дарью Зайцеву за техническую помощь в подготовке проекции.


Ranchito Rusia. Nave 16. MATADERO MADRID Noviembre 2016

  • «Je est un autre» (Рембо). Субъективные тени на стене

В своем письме 1871 года, где появляется эта знаменитая формула, Рембо также озвучивает надежду, что когда-нибудь настанет эра ‘poésie objective’ (объективной поэзии). Как поясняет Рембо, поэзия прошлого была организована вокруг субъекта, оставаясь просроченной мечтой гуманизма, именно по этой причине объективная поэзия должна передать инициативу другому и довести практику поэтической трансформации вплоть до полной утраты всякой изначальной идентичности.
Так, посредством отказа от субъективной корреляции, поэзия устремлялась к своей еще более древней мечте – избежать языкового опосредования и говорить о самих вещах, а не о словах. Как известно, позже формула такого лирического аутсорсинга мигрировала в прикладную политическую риторику и стала особенно распространенной во второй половине XX — начале XXI века («Je suis Charlie», «Мы все немецкие евреи», etc).

Ranchito Rusia. Nave 16. MATADERO MADRID Noviembre 2016

  • «Disparition illocutoire» (Малларме). Книга художника, полная сомнений о результате броска костей

Если Рембо все еще представляет своим творчеством драму субъекта, у Малларме последний уже оказывается эффектом поэмы, самоорганизующейся на белизне страницы. От опыта систематического ускользания речевая инициатива переходит к материальному событию (происшествию) поэмы, которое она же сама и описывает. Сопротивляясь лирическому идеализму, Малларме постулирует свой собственный лирический материализм. Его знаменитая «типографская поэма» дала рождение сразу двум главным традициям «поэзии в расширенном поле»: с одной стороны, поэзии в графическом пространстве страницы (куда можно отнести livre d’artiste, леттризм всех видов, а также то, что может быть названо «объектно-ориентированной поэзией»), а с другой — комбинаторной поэзии (УЛИПО, «опосредованное производство случайности» и все технически вдохновленные формы). Если поэма обретает измерение самообращенности, становится собственной референцией, то речевое исчезновение поэта происходит в том числе в пользу множества различных стратегий чтения, которое допускает объективное устройство поэмы. Интуиция же материальности означающего была связана с уверенностью Малларме в том, что в распоряжении поэта нет ничего кроме слов (фонем или графем). В этом смысле его метод поэтически радикализовал метод (и сомнения) Декарта («нет никакой реальности, кроме реальности моего сомнения в собственном существовании») и мог бы провозгласить: « J’écrit (des signes) donc je suis» («Я пишу и, следовательно, существую»).

Ranchito Rusia. Nave 16. MATADERO MADRID Noviembre 2016

  • «Если стихотворение бросить в окно…» (Хармс)

Даниил Хармс утверждал: «Если настоящие стихи бросить в окно, то оно должно разбиться». Каждый поэт учреждает свое понимание стихов на основании некоего свойственного именно его машине вдохновения жесту. Так, перлокутивный эффект поэтического высказывания по Хармсу — разбитое окно, разрушенная гладь взгляда на мир.

Впервые эта пространственная композиция была представлена в рамках Manifesta10, у окон дома, в котором жил Хармс, сочетав реконструкцию его инструментальной метафоры письма с ее испытанием на его собственном жилище, а оммаж — с атакой. На выставке «Souvenirs from nowhere» (Matadero, Madrid) была предпринята повторная реконструкции этой прагматической метафоры в качестве происшествия перед открытием.


unspecified-7

2016, Matadero (Мадрид).

Oткрытие 25 ноября 2016 (до 8 января 2017)

Фото
 из резиденции и с экспозиции

(далее…)